Способность к накоплению органи­ческих веществ в почве

Высокое содержание перегноя в черноземе Бирзулы не может быть объяснено теми случайностями, на какие ука­зывает г. Докучаев. На местах бывших построек, на стоянках для скота или на местах, где сваливался навоз, раститель­ность обыкновенно не такова, как в степи, не подвергавшейся резким изменениям; даже на тех местах, где происходит усиленная пастьба скота, растительность отчасти изменяется: гак, например, в таких случаях в Харьковской обл. появляется очень много полынца и мелкой полыни, которые в степях обыкновенно растут в боль­шом количестве только на местах до некоторой степени солон­цеватых. На местах бывших деревень, даже 40 лет спустя после их сноса, я видел в Воронежской обл. такое обильное произрастание растений мусорных мест (лебеды, белены, дур­мана и т.п.), что места эти еще издали можно было заметить и тотчас же отличить от мест, не бывших под постройками.

Факты подобного рода замочены не мною одним: «Несомненно некоторое сходство венгерской галофитной растительности, — говорит Кернер, — с той флорой, какая наблюдается на стенах домов, на улицах и на мусорных местах деревень и горо­дов. Особенность почвы, вследствие которой растениям здесь и там представляется большое количество растворимых солей, достаточно поясняет это совпадение».

Что же касается стогов сена и соломы, то каким образом, спрашивается, могут они способствовать накоплению органи­ческих веществ в почве? Стога устраняют совершенно доступ воды и ограничивают доступ воздуха к поверхности почвы, Занимаемой ими. Вследствие этого под стогом почва сохра­няется в том состоянии, в каком она была до постановки стога: только после того, как стог будет убран, в ней начнутся те изменения, какие происходили в почве соседних мест, ничем не запятых. Если же стог останется неубранным и сгниет на Месте; то под ним изменения произойдут такие же, как в лес­ном почве под гниющей подстилкой, из которой, как мы видели, почва не получает сколько-нибудь значительного количества органических веществ.

Высокое содержание перегноя в почве из Бирзулы г. Докучаев считает невероятным потому, что из всех исследованных 48 образцов юго-западной России пни один не содержит в себе гумуса более 7.625%». Следовательно, способ заключения таков: «если большинство почв не содержит такого количества перегноя, то и меньшая часть их содержать не может этого количества». Такова вера г. Докучаева в невозможность измен­чивости почв, в их однообразие. Спрашивается, на чем основана эта уверенность? Что (де­лано для доказательства того, что почвы на обширных про­странствах действительно однообразны по своим особенностям; Какими исследованиями показана несправедливость обще­признанного положения об изменчивости почв.

Первоначально схематическая карта чернозема составлена на основании определении перегноя в 207 почвах, из которых 46 признаны почвами ненормальными. Следовательно, г. Доку­чаев считал достаточным для составления почвенной карты всей черноземной области в 80—100 миллионов десятин всего анализ, т. е. по два анализа на миллион десятин. Впослед­ствии число анализов возвысилось до 286. Бели признать, что в это число входит 20—25% ненормальных (по г. Доку­чаеву) почв и что кроме черноземных, в указанное число вхо­дит некоторое количество почв из нечерноземной области, то окажется, что для обозначения так называемых изогумусовых полос по всей области чернозема послужили каких-нибудь 200 анализов. На площадь в 80 миллионов десятин это даст один анализ на 400 000 десятин, или на 3800 квадратных верст. Такая площадь представляет квадрат, сторона которого несколько белое 61 версты, таково же среднее расстояние между теми пунктами, с которых взяты образчики ночв дли построения изогумусовых полос на карте, приложенной к книге «Русский чернозем». Найди два образца почв с пунктов, отда­ленных один от другого слишком на верст, сходными между собой, можно ли имен, уверенность, что все почвы, находя­щиеся между этими двумя, тоже должны быть сходны между собой. Г-н Докучаев уверен, что они должны быть одинаковы: мы, напротив, считали бы фаю удивительным до границ сверхъ­естественного, если бы па таких больших расстояниях почвы оказались совершенно сходными.