Лесной гумус

Печатается no-тексту, опубликованному в «Трудах VIII съезда естествоиспытателей и врачей», J8S9В последнее время работы по географии растений у нас весьма часто имеют характер так называемых геоботанических исследований, и можно сказать даже, что этим именно харак­тером отличается большинство наших новейших ботанико-географических работ. Но если под геоботаникою — соответ­ственно значению этого слова — разуметь выяснение или хотя только указание связи между почвами и существующими на них растительными формациями, то нельзя не признать, что во мно­гих случаях геоботанические исследования наши совсем не вы­полняют своего назначения: в таких исследованиях нередко мы не находим никаких указаний о свойствах и отличитель­ных признаках тех почв, на которых распространены описы­ваемые формации; если же речь заходит о причинах, почему некоторые растительные формации существуют только в опре­деленных местностях, то исследователи при рассуждениях об этом весьма нерешительно колеблются между климатом и почвою. Есть даже и такие случаи, когда отрицается, по-видимому, вообще та мысль, что существование особенных растительных формаций в совокупности их наиболее многочисленных и ха­рактерных представителей обусловливается главнее всего поч­венными условиями, по сравнению с которыми другие условия (а в том числе и климат) играют вполне подчиненную роль. Можно указать только на немногие работы как на счастли­вые исключения из этого общего правила.

Общий руководящий принцип для геоботанических иссле­дований ясно выражен проф. Ашерсоном в следующих словах: «Историко-геологические условия в связи с климатическими определяют главным образом форму и величину обитания каждого отдельного вида, его географическое распространение, тогда как влияние почвы — ее физико-химических свойств, — а также и сожительство с другими растениями обусловливают топографическое размещение особей в пределах области обита­ния их».

Исследование растительных формаций, их распространение и указание ближайших причин их существования в каждом отдельном случае—это и есть задача топографии растений, или — как ее чаще называют у нас — геоботаники. Очевидно, что против мысли Ашерсона не может быть возражений: каждая растительная формация обыкновенно занимает площадь, мень­шую площади обитания растений, составляющих формацию и характерных для нее; эти растения в силу климатических условий могут произрастать далеко за пределами данной формации, а если они в характерной совокупности приурочены к известным только местностям внутри области обитания их, то причиною их сожительства в виде определенных формаций не может считаться климат: только почвенные условия могут разъяснить нам существование резко обособленных раститель­ных формаций в виде резко ограниченных областей; эта резкая смена формаций и определенность границ между ними слу­жат уже достаточным доказательством в пользу зависимости их от условий почвенных, а не климатических.

В некоторых случаях мысль эта столь резко подтверждается фактами, что не возбуждает ни малейших сомнений; так, напр., существование среди травяных степей болот и солонча­ков с характерными для них формациями никто не станет, конечно, объяснять какими-либо другими причинами, кроме особенностей почвы — ее состава и положения. В других слу­чаях влияние почвы не столь очевидно: если мы обратимся, напр., к изучению того, что высказано было в разное время о распределении в некоторых странах лесных и степных расти­тельных формаций, то встретим значительное разнообразие мнений. Ближайшее и более внимательное рассмотрение пред­мета показывает однако, что и в этом случае влияние почвен­ных условий не менее сильно, по крайней мере для некоторых ботанико-географических областей.