Сухой и горячий песок

Проф. Кернеру показалось весьма удивительным явление, что даже на самых пустынных и голых местах, где при ходьбе нога погружается до щиколотки в рыхлый, сухой и горячий песок, уже на незначительной глубине ощущается влажность я содержится такое большое количество воды, что песок при сжимании в руке не распадается, но остается в связи в виде чомка; даже среди лета такой влажный песок находится не глубже 6—7 дюймов.

Такие же результаты получены мною при исследования сыпучих песков в северной части Таврической обл. близ Але­шек по Днепру. После продолжительной засухи, но время моих наблюдений, пески оказывались везде влажными на очень незначительной глубине — 2—4 дюймов, тогда как рядом лежа­щий чернозем во всех исследованных мною местах оказался высохшим до значительной глубины.Этих кратких замечаний относительно того, какое значе­ние имеет крупность почвенных частиц в процессах снабжения растений водою, достаточно для наших целей; сведения, сооб­щаемые мною, так элементарны и общеизвестны, что не потре­буют подробных разъяснений. Но, несмотря на их общеизвест­ность, они не прилагались, однако, до сих пор никем при геоботанических исследованиях; между тем ими вполне разъ­ясняется в высокой степени замечательное совпадение между различными почвами и растительными формациями в указан­ных выше странах.

Почвы европейско-азиатских степей и североамериканских прерий по физическим свойствам сходны между собою, как это можно видеть по результатам их анализов; напр. заполняющей и без того мелкие промежутки между зернами песка и сильно цементирующей их. Мелкость частиц песка, значительное содержание глины, а иногда и органи­ческих веществ (всегда аморфных в этих ночвах) обусловли­вает чрезвычайно малую проницаемость этих почв для воды. Дождевая вода в такие почвы в течение всего лета проникает очень малых количествах, большая же часть ее стекает по­верхностно. Наблюдения относительно этого имеются для всех стран, о которых идет речь в настоящей работе. Для из­бежания недоразумений необходимо принять во внимание, что для занимающего нас вопроса имеют значение наблюде­ния только над почвами необработанными, находящимися в их первобытном естественном состоянии. Распахивание сильно изменяет свойства этих почв, и на них появляется тогда иная растительность; подобные же изменения произ­водит, хотя и не в столь сильной степени, пасущийся на та­ких почвах скот, если он вытаптывает их в то время, когда поверхностный слой их бывает сильно влажен. Поэтому только мс тронутые человеком степные местности могут дать при наблюдениях над ними верное понятие об условиях существо­вания присущей им дикой растительности.

Подобный же состав имеют, без сомнения, и степные почвы пампасов, потому что лёсс, по всем имеющимся до настоящего времени исследованиям, по крупности своих частиц однороден во всех странах, где только он находится. К этому нужно заметить, что в почвах этих содержится значительное количество глины а иногда и органических. В моей книге «Почвы черноземной области России» значение этих свойств почв было вкратце указано.Анализы Ризположенскаго и Гордпгина. Приложение к прото­колам заседаний Общ. естествоиспытат. при Казанском унив. Такое же содержание мелких частиц (от 0 до 0.05 мм) дают и другие ана­лизы чернозема.Относительно пампасов есть сведения, что «когда нет дождя, поверхность почвы до того высыхает, что превра­щается в непроницаемую массу, а дождевая вода гроз стекает по наклонной поверхности пампасов, не проникая в глубь к корням».

Этот автор указывает, что восточная часть равнины между Скалистыми горами и 96—97-м меридианом считалась еще недавно негодною для земледельческой культуры не вслед­ствие сухости климата, как думали раньше, а вследствие сухости и — от этого — бесплодия почвы. На самом деле годовое количество здесь достаточно для земледелия, но только дождевая вода не всасывается почвою, которая при высыхании на солнце делается такою непроницаемою, как будто бы она закрывается сверху твердым сплошным слоем. Вследствие притока поселенцев земли к востоку от Миссури в значительном количестве распахивались, и бывшая твердая корка, которая раньше препятствовала проникновению воды в почву, сама сделалась резервуаром влажности для расте­ний. В 30-х годах западною границею возможного земледелия считали 97-й меридиан; лет пять тому назад такою границею тали считать 100-й меридиан; в настоящее время поселения проникли уже до 102-го меридиана.