Пределы климатических потреб­ностей

По отношению к черноземной области мне кажутся совер­шенно справедливыми следующие слова из известного учебника климатологии Лоренца и Роте. Указавши на то, что полоса приблизительно между 45 и 65° северной широты на восточном материке отнесена Гризебахом к одной ботанико-географической области (лесная область восточного материка), и указавши затем на то, что в этой полосе находятся и Бордо и Якутск — два места, различные по климату, — Лоренц и Роте говорят:

«Из-за того, что эти две столь различные станции находятся в одной и той же растительной области, выделенной вполне основательно с ботанико-географической точки зрения, должны ли мы и в качестве климатологии принять, что они принадлежат к одной и той же климатической области? Этого не думают и ботанико-географы, а тем менее можем признать это мы. Скорее всего мы должны утверждать, что если между Бордо и Якутском распространены одинаковые роды деревьев, то это доказывает только, что пределы климатических потреб­ностей у многих растений чрезвычайно широки и что суще­ствующие на самом доле климатические различия для этих растений не существенны, а никак не то, что в климате этой лесной области не замечается существенных различий.» С другой стороны, по словам авторов, мы никак не должны делать и обратных заключений такого рода: «Так как харак­тер растительности, например, двух горных кряжей или двух равнин различен, то они должны иметь и различный климат и должны считаться особенными климатическими областями», потому что распространение растений зависит не от одного только климата.

Нечто подобное можно, по моему мнению, сказать и отно­сительно черноземной полосы: от крайнего юго-запада России до северных частей Оренбургской обл. мы имеем на возвышен­ных нетронутых местах в сущности одну растительную фор­мацию, представителем которой можем считать ковыль, и во всяком случае должны признать замечательное однооб­разие ее в этом отношении. Не забудем при этом, что та и се растительная формация заходит до Кавказа. Спрашивается, Должны ли мы признать главной причиной этого однообразия растительности почву или же климат, или же прежние усло­вия географического распределения растительности? Едва ли кто решится утверждать, что из всех этих трех факторов только климат обусловливает особенности растительных фор­маций чернозема.

Попытаемся остановиться сперва на рассмотрении почвен­ных условий. Даже эти условия представляются во многих отношениях чрезвычайно сложными. В некоторых случаях мы на определенной почве находим одни растения, а на дру­гой — иные. Это не значит еще, что одна из этих почв наиболее благоприятна для одних, а другая —для других растений. Очень часто определенные растения поселяются на известной ночве не потому, что она для них особенно благоприятна, но только потому, что почва эта неблагоприятна для других растений, и такого рода случаи бывают гораздо чаще, чем можно подумать, не наблюдая фактов. Если взять для примера наиболее распространенное растение черноземной полосы — ковыль, то оно повсюду растет на плотных степных возвы­шенных почвах, по моему мнению, потому только, что почвы эти неблагоприятны для других растений. Если кому слу­чится наблюдать рост ковыля на мягких, недавно распаханных почвах, тот, наверно, будет поражен особенно роскошным развитием его на таких местах. Но он, несмотря на большую пригодность для него мягкой почвы, встречается на распахан­ных почвах только при исключительных условиях, потому что не может выдержать борьбы с другими растениями. Точно так же во многих случаях на известковых обнажениях мы на­ходим только известные растения (между ними много мотыль­ковых); при многократных наблюдениях над такими расте­ниями я имел случай убедиться в том, что растения эти посе­ляются на известковых обнажениях совсем не потому, что малоплодородный сухой известняк или мел для них особенно благоприятны, а потому единственно, что они еще могут выно­сить такую почву, тогда как другие растения совсем не могут жить на ней и предоставляют в пользование тех, известковых растений. Эти же известковые растения, случайно попавши на чернозем, развиваются на нем несравненно роскошнее, чем на известняке; но существование их здесь не прочно, и они скоро вытесняются другими растениями.