Почвы среднего плодородия

В тех случаях, когда растет сплошными площадями, после распахивания таких мест (на них фено­менально хорошо растет просо), если только пахота продолжалась несколько лет, кустарник этот исчезает, а так как семена его не столь удобно переносятся, как семена злаков, то обыкновенно чилига пахотой истребляется окончательно. Но если некоторые кусты ее останутся живы, то злаки уже не могут ее вытеснить.

По отношению к тем результатам, какие достигаются кон­куренцией между разными растениями, чрезвычайно важную роль играет вообще плодородие почвы, какими бы причинами оно ни обусловливалось — достаточным ли количеством воды, содержанием ли других питательных веществ или же благо­приятной структурой почвы. Везде на плодородной почве (по сравнению с почвами среднего плодородия) мы находим не большее число растительных видов, как можно было бы ожидать с первого взгляда, а напротив, всегда меньшее. Пра­вило это можно подтвердить множеством примеров и, кроме того, в его пользу можно привести общие теоретические сооб­ражения. На почвах среднего достоинства можно встретить всегда большее число видов, и, наконец, на почве мало плодородной мы опять встречаем уменьшение числа растительных форм. При этом само собой разумеется, что все сказанное отно­сится к почвам обыкновенным, не страдающим ни от избытка воды, ни от вредного избытка каких-либо других веществ, и к нашему климату.

Если почвы такого рода будут очень плодородны, так что каждое попавшее на них растение в состоянии развиться, наи­лучшим образом, то из травянистых растений немногие ока­жутся такими, с которыми могли бы выдержать борьбу другие травянистые растения; если почва богата во всех отношениях, то в большинстве случаев преобладающими растениями яв­ляются некоторые виды злаков; по крайней мере, это было во всех случаях, какие приходилось наблюдать мне. Стоит принять в расчет все более низменные места в черноземной области, чтобы убедиться в том, что указанное правило ока­зывается верным для большого числа случаев; я, например, видел это везде по течению Урала, в пространстве между Ура­лом и Волгой, по течению Белой, на самой Волге, на Дону и некоторых его притоках, в обл. Полтавской, Киевской, Черниговской, Екатеринославской и Таврической.

Во мно­гих этих местностях можно найти множество понижений почвы, причем почва по всем своим свойствам, очевидно, одно­родна с почвами местностей высоких, и всегда низменные места оказываются занятыми исключительно каким-нибудь одним растением или двумя-тремя видами, причем других растений оказывается поразительно мало, по сравнению с местами более сухими, а потому и менее благоприятными для роста растений. На местах среднего достоинства растения, оказывающиеся наиболее могучими в борьбе с другими при наибольшем своем развитии, не могут, однако, достигать такого развития и потому не могут обнаруживать таких сил в борьбе с другими растениями; по этой причине является возможным совместное с ними существование других растений, которые при лучших условиях на данном месте не могли бы держаться. Наконец, если почва уже очень плоха, то на ней уживаются только некоторые растения, хотя и несильные в борьбе с другими на благоприятных местах, но неприхотливые, способные довольствоваться скудной обстановкой.

Я думаю, что высказываемые мною мнения не находятся в противоречии с общими принципами борьбы за существова­ние; я убежден, напротив, что внимательное изучение резуль­татов этой борьбы подтвердит сказанное мною. Мысли эти возникли у меня при изучении известных опытов Лооза и Гиль­берта над удобрением постоянных лугов, причем число растительных видов, бывшее до удобрения и оставшееся таким же на неудобренных участках, было равно 42. На участ­ках, получавших полное удобрение, число видов сократилось до 20, и вообще число видов было тем меньше, чем лучше удоб­рялась почва. Руководствуясь этими опытами, как уже ска­зано выше, я старался повсюду, где только бывал, проверять результаты этих опытов при условиях естественных, где борьба происходит вне участия человека или при его участии. Выше­указанные результаты известны всем, кто занимался исследо­ваниями луговой флоры; но то же самое наблюдается и при изучении запущенных в залежь пашен. Обыкновенно на таких местах в первые два-три года растительность самая разнооб­разная. Но со временем, когда результаты борьбы между раз­ными растениями успеют обнаружиться, растительность делается замечательно однообразной: на целые версты виден только пырей, или костер, или же иногда и другие растения. Затем, когда почва начнет уже уплотняться, на ней опять появляется и другая растительность, и, наконец, место полу­чает вполне характер степи с ее многочисленностью разных видов.

Итак, следовательно, помимо каких-либо исключительных особенностей, одно плодородие почвы может быть причиной отсутствия на ней многих растений и присутствия только определенных. Первоначальное заселение местности какими-либо растениями в свою очередь может быть причиной опре­деленной, а не какой-либо иной растительности. Не надо забы­вать при этом, что сами поселившиеся растения представят собою еще новое условие, так как они будут допускать сов­местное с собою существование только определенных растений; таким образом, одни указанные обстоятельства могут быть причиной определенного характера флоры обширных мест­ностей.