Отношение чер­ноземных растений к почве

Обращаясь к рассмотрению черноземной флоры на всем ее протяжении, мы выпишем сперва несколько наблюдений по этому предмету, пропуская общеизвестные указания Рупрехта. В сообщениях гг. Краснова и Аггеенко о результатах их исследований флоры Нижегородской обл. мы нахо­дим несколько весьма ценных указаний по этому предмету. В особенности ценны для нас некоторые заключения г. Крас­нова, так как он, кроме замеченных им самим фактов, восполь­зовался результатами и других исследований.

«Сопоставляя в заключение данные о флорах Пермской и Тульской обл. с теми, которые были собраны в Нижегородской, г. Краснов замечает, что границы так назы­ваемых черноземных растений падают с северо-востока на юго-запад, идя параллельно границе чернозема, часто не совпадая с нею, но идя то севернее, то южнее ее. С юго-востока на северо-запад постепенно убывает число этих форм, параллельно тому, как изменяется климат из сухого и континентального в уме­ренный и сырой.

«Ввиду приведенных фактов безразличного отношения чер­ноземных растений к почве и такого совпадения с измене­ниями климата, г. Краснов пришел к заключению, что и по отношению к черноземным растениям климат нужно считать главным фактором в деле распределения растений по земной поверхности, что они не составляют исключения из общего закона, данного Де-Кандолем». Мне кажется, однако, что по отношению к этим растениям указанный общий закон, справедливый для земли вообще, претерпевает исключение. Раньше в своем сообщении г. Крас­нов говорит:

«Весьма многие из черноземных форм, идут даже далеко за границу чернозема. Они были про­слежены на 150 верст к северу от этой границы». Вероятно, столь же удивительным показалось бы нахождение этих расте­ний столь далеко к северу от границы чернозема и в других местах. Но не представляется ли, напротив, более удивитель­ным тот факт, что ковыль и другие черноземные растения, произрастая в известном месте массами, не заходят еще дальше.. Едва ли в растительной географии можно привести пример такого рода, что какое-либо растение, занимая в определенном месте сплошь сотни и тысячи десятин, за 150 верст к северу от этого встречается уже как замечательная редкость, потому что на этих 150 верстах климат резко изменился; в особенности это поразительно для такой равнины, как Россия. Повсюду, начиная от Архангельска до обл. Пермской, Нижего­родской, Рязанской, Тульской и пр., мы на возвышенных лугах и вообще на всех местах, пригодных для возделывания, находим в сущности однообразную растительную формацию, и затем проходит с северо-востока на юго-запад сравнительно неширокая полоса, на которой растительность сразу меняется, чтобы потом снова на сотни верст к югу сделаться опять одно­образной. При этом, кроме того, существует убеждение, что свойства почвы тут не при чем, что черноземные растения ужи­ваются на всяких почвах, даже на песчаных. Все это притом совершается па чрезвычайно обширной равнине, где резких изменений климата ожидать невозможно, по крайней мере столь резких, которые бы соответствовали быстроте изменения растительных формаций.

В этом отношении весьма замечателен, по моему мнению, тот факт, что на пространстве от Нижнего Новгорода до Орла Ока представляет приблизительную границу чернозема; только в верхнем течении Оки чернозем переходит на левый ее берег, но везде приближен к правому ее берегу. Неужели течение Оки может оказывать такое магическое влияние на кли­мат, что производится изменение в нем, влияющее на быстрое появление иных растительных формаций? По моему мнению, достаточно течения Волги от Нижнего до Казани и течения Оки от Орла до Нижнего, чтобы убедиться в том, что распро­странение известных растительных формаций определялось здесь не климатом, а какими-либо другими причинами.

В новейшее время, к сожалению, нашими ботаниками (насколько это мне известно) не сделано никаких попыток и объяснению того, откуда могла взяться наша степная флора, исследования Блитта над норвежской флорой привели его, как известно, к заключению, что в Норвегии существуют представители 6 различных флор, приходивших в Норвегию в различные периоды, то влажные, то более сухие. В настоя­щее время представители этих флор остались на тех почвах, которые, по своему положению и влажности, наиболее соот­ветствуют их потребностям. Распределение этих растении теперь определяется, следовательно, условиями распростране­ния их в прежнее время и почвенными условиями настоящего времени.

Аналогичные с этим явления мы находим и у нас по отно­шению к степным растениям. В цитированном нами сообщении г. Краснова, между про­чим, указано: «Черноземные степные травы водятся только на местах, недоступных культуре, по большей части на незанахиваемых крутых склонах. Сухость и теплота почвы, по-видимому, глав­ные условия их произрастания, так как все встреченные формы, никогда не встречаются на влажном черноземе, но преобладают там, где почва наиболее сухая и теплая, хотя бы это был и не чернозем, а мергель, глина или известняк, не содержащий и 2 процентов гумуса». Заме­чательно, что если мы спустимся далеко на юг, например в Харьковскую обл., Полтавскую, Екатеринославскую, то и там не найдем этих растений на влажном черноземе, хотя он, вероятно, теплее нижегородского сухого мергеля; но эти растения и там, как в Нижегородской обл., растут только на местах сухих; мне кажется, относительно влияния теплоты на распределение этих растений вообще говорить невозможно, так как мы встречаем их далеко на севере и притом на местах ровных, а не только на пригреваемых солнечными лучами склонах; но везде они растут только на сухих местах. На се­верных склонах мы потому иногда не находим их, что север­ные склоны обыкновенно влажнее южных, так что степные растения вытесняются здесь луговыми, так же как они вытес­няются луговыми и на юге с мест влажных. Раньше, без сомне­ния, и в Нижегородской обл. черноземную флору можно было встретить и на ровных, но сухих местах.